Главная » Статьи » Книги » Виктор Моня«Ропша»

Ропша во владении графа Г.И. Головкина и его сына, графа М.Г. Головкина.
  Справа, по Стрельнинской дороге, одновременно с усадьбой на Княжьей горке формировалась в Ропше ещё одна – соседняя, принадлежавшая первому государственному России Г.И. Головкину. Если князя-кесаря Ф.Ю. Ромодановского можно назвать «правой рукой» Петра I, то его ропшинский сосед был «левой рукой» преобразователя России.

То, что с Ропшей связаны имена Петра I, князя-кесаря Ромодановского и канцлера Головкина – троих самых видных государственных деятелей России первой четверти XVIII века, - не случайность. Их с детства объединяло многое.

Г. И. Головкин состоял стольником и постельничим еще при малолетнем Петре I, был старше его на 12 лет. Позже, будучи начальником Посольского приказа, а с 1717 года — президентом Коллегии иностранных дел, Головкин осуществлял внешнюю по­литику России. Под Полтавой после одержанной победы он был отмечен особо — стал государственным канцлером.

Село Ропшу с прилегающим к нему участком земли - «дачу», Головкин получил в подарок от Петра I в 1710 году. На этом участке был построен загородный дом, поначалу деревянный, стоявший неподалеку от нынешнего каменного дворца, кото­рого тогда еще не существовало. Так возникла в Ропше вторая усадьба, соседствовавшая с усадьбой на Княжьей горке.

8 апреля 1722 года Иван Федорович Ромодановский устраивает пышную свадьбу своей дочери Екатерине, вышедшей замуж за гра­фа М. Г. Головкина, известного приверженца императрицы Анны Иоанновны, а впоследствии, и её племянницы, правительницы го­сударства Российского, Анны Леопольдовны. Шафером и главным распорядителем на этой свадьбе был Петр I. В приданое дочери Иван Ромодановский выделил усадьбу на Княжьей горке и 20 тысяч крепостных. Мо­лодожены уехали в Берлин, куда Михаил Гаврилович был назна­чен послом, а старый канцлер затеял в Ропше строительство новых каменных палат - на границе между двумя усадебными участками, в 725 метрах к востоку от Петропавловской церкви на Княжьей горке.. Благо что строительный материал находился поблизости, не было недостатка и в рабочих руках.

Самый первый обнаруженный в архивах документ о начале строительства в Ропше каменных палат датирован 7 июня 1725 года: «В Канцелярию от строений доносит графа Гаври­лы Ивановича Головкина служитель его Иван Лукьянов, а о чем тому следуют пункты: потребно господина моего в Ропшинскую мызу для строения серой извести пятьдесят бочек. Дабы поведено было из Канцелярии от строений такое число извести отпустить из той извести, которая жжена в той Ропшинской мызе за деньги по указанной цене. И по сему доношению решение учинить. Иван Лукьянов руку приложил».

Во втором доношении от того же числа испрашивалось «в Ропшинскую мызу для беления палат белой извести пять бочек». На следующий день состоялось решение Канцелярии от строений, по которому предписывалось отпустить «в дом оно­го графа господина Головкина в Ропшинскую мызу извести серой пятьдесят бочек; белой пять бочек», взяв серую известь в Ропше, а белую в Пудости. Деньги за известь указано было принять комиссару Багманову. Большое количество извести - свидетельство того, что в Ропше развернулось обширное строи­тельство. Оно продолжалось несколько лет.

Канцлер, граф Гавриил Иванович Головкин, разбил в устье Невы 17 мая 1703 года шведского вице-адмирала Нумберса, и Петром I была пожалована ему Андреевская лента и Каменный остров в Петербурге. Из исторических источников известно, что граф Г.И. Головкин - выходец из бедных дворян, но всецело обязан своим продвижением по служебной лестнице Наталье Кирил­ловне Нарышкиной, с которой был в родстве и которой слу­жил при дворе.

Гавриил Иванович Головкин участвовал почти во всех военных походах Петра I, был деятелен и скромен, осторожен и искусен в дипломатических делах, проявлял исключительное мужество и храбрость во всех сражениях. В повседневной жизни и работе придерживался старых русских обычаев. По воспоминаниям современника Дюка де Лириа, «его упрекнуть ни в чем нельзя».

Гавриил Иванович Головкин

Гавриил Иванович Головкин. Портрет кисти Ивана Никитича Никитина.

При строительстве новой Петропавловской крепости возводилось шесть бастионов. За сооружение первого из них отве­чал сам царь Петр I, за строительство каждого из пяти осталь­ных отвечали его ближайшие сподвижники - Меншиков, Головкин, Зотов, Трубецкой и Нарышкин.

Грандиозное строительство русского флота, осуществленное в столь короткое время, достойно удивления. Сроками изум­лялись и современники. Гавриил Иванович Головкин писал царю Петру I: «А что ты изволил ко мне упомянуть в том же писании о своем недосуге, и то мы ведаем, в каком ты тру­де был в деле своем и какими скорыми временами такое великое дело окончилось». Петр I и сам трудился на верфи в поте лица и изнурял перенапряжением сил тысячи людей, причастных к корабле­строению.

Когда начался новый этап работы по укомплектованию коллегий руководящим составом. Указом от 15 декабря 1717 года, президентом Коллегии иностранных дел был назначен канцлер Гавриил Иванович Головкин.

Через 21 год закончилась Северная война со шведами. Петр I назвал ее «троевременной кровавой и весьма опасной шко­лой». Почему «троевременной»? Петр пояснил: «Все ученики науки в семь лет оканчивают обыкновенно, но наша школа троекратное время была. Однако ж, Слава Богу, так хоро­шо окончилась, как лучше быть невозможно».

22 октября 1721 года Петр I вместе с вельможами присут­ствовал на обедне в Троицком соборе. После обедни был зачи­тан мирный договор, а затем настоятель собора Феофан Прокопович произнес проповедь, в которой поведал обо всех знамени­тых делах Петра достойных присвоения ему титула Великого императора Всероссийского и отца Отечества. В заключение к царю обратился с речью старейший из сенаторов, канцлер Гавриил Иванович Головкин. Как и слово Прокоповича, речь Голов­кина носила панегирический характер, но в отличие от первого она дошла до нашего времени в конспективном изложении. Г. И. Головкин утверждал: «…токмо едиными вашими не­усыпными трудами и руковождением мы, ваши верные подданные, из тьмы неведения на театр славы всего света и тако рещи, из небытия в бытие произведены и в общество политичных народов присовокуплены».

Ответная речь Петра тоже передана в кратком изложении Он выразил удовлетворение заключенным миром, но предупредил слушателей: «Надеясь на мир, не подлежит ослабевать в воинском деле, дабы с нами не так сталось, как с монархиею греческую», т.е.. Византийской империей. В этот вселикующий момент сотни пушек Адмиралтейства, Петропавловской крепости и 125 галер, выведенных в Неву, ознаменовали событие своими залпами. По словам очевидца «все, казалось, объято пламенем, и можно было подумать, что земля и небо готовы разрушиться».

С 1726 года Гавриил Иванович Головкин становится членом Верховного тайного совета, созданного Екатериной I, - органа, который был призван решать все важнейшие государствен­ные вопросы. При восшествии на престол Анны Иоанновны Верховный тайный совет пытался ограничить самодержавную власть, чтобы самому управлять Российским государством. Для этого министры составили так называемые кондиции, и вначале их императрица подписала, но потом у всех на глазах накануне коронации разорвала. За посягательство на власть почти все члены тайного совета понесли наказание и были сосланы Головкин Гавриил Иванович избежал этого, так как был на сторо­не дворянства, не поддержавшего министров Верховного тайного совета.

Вот характеристика, данная ему герцогом Лирийским, ис­панским послом в Петербурге в 1727—1730 годах, говорит о нем как об одном из искусных дипломатов. «Граф Головкин, государственный канцлер, старец, почтенный во всех отношени­ях, осторожный и скромный; с образованностью и здравым рас­судком: соединял он в себе хорошие способности. Он любил свое отечество, и, хотя был привязан к старине, но не отвергал и введения новых обычаев, если видел, что они полезны. Был при­вязан к своим государям, и его подкупить было невозможно, почему-то он держался при всех государях и в самых затруд­нительных обстоятельствах, потому что упрекнуть его нельзя было ни в чем».


Граф Михаил Гаврилович Головкин

Граф Михаил Гаврилович Головкин

Сын Г. И. Головкина - Михаил Гаврилович Головкин, возвратившийся в Россию, после смерти отца в 1734 году к Ропшинской мызе присоединяет владения на Княжьей горке, что потом и стало основой Ропшинского дворцово-паркового ансамбля.

Каменные палаты оказались композиционным центром новой, объединенной усадьбы, территория которой протяну­лась от западной границы усадьбы на Княжьей горке до речки Стрелки. Разнообразный рельеф местности, речка, пруд, род­ники, ручьи, лес и плодородные почвы открывали завидные возможности для создания здесь замечательного дворцово-паркового ансамбля, тем более что строители Петергофского водовода уже возвели в Ропше плотины. При Головкиных на реке Стрелке устраивается плотина и образуется Ивановский пруд, самый старый в Ропше Прокладываются дороги, прово­дится планировка Верхнего сада, который обретает черты, свой­ственные регулярному стилю.

Можно только предположить, что с самого начала в создании ропшинского объединенного ансамбля принимали уча­стие известные архитекторы. На одном из чертежей 30-х годов XVIII века, (обнаруженных Ю.А. Дужниковым), принадлежавшем Головкиным, есть подпись: «Ар­хитектурный ученик Иван Андреев, крепостной служитель графа Головкина, и в доме оного Головкина обучен архитектором Еропкиным по части архитектуры».

Существует предположение, что строительство дворца осу­ществлялось по проекту и при личном участии архитектора П.М. Еропкина и «его архитектурного ученика Ивана Андре­ева, крепостного служителя графа Головкина». Построенный дом по своей композиции напоминал Петергофский Монплезир.

Владелец Ропши М.Г. Головкин был одним из образован­нейших людей своего времени и находился в дружеских отно­шениях с архитектором П.М. Еропкиным. Хорошо знал этого архитектора также Иван Федорович Ромодановский, ставший москов­ским генерал-губернатором. Еропкин строил в Москве Триум­фальные ворота для коронации Петра II. При Анне Иоанновне, пребывавшей до 1731 года в Москве, он сблизился с А.П. Во­лынским, женившимся на сестре Еропкина, Софье. По сведению Н.В. и Е.А. Калязиных, зодчий Еропкин перестроил для своего родственника усадьбу в Москве, «збирая большие хоромы из разных мелких строений».

С возвращением двора в Санкт-Петербург Еропкин выпол­няет множество дел по своей должности — сначала в Полиц­мейстерской канцелярии, затем в Канцелярии от строений.

Возможно, что зодчий Петр Михайлович Еропкин прини­мал участие и в проектировании Ропшинского дворца, так как он был хорошо известен канцлеру со времени отправки архи­тектора за границу в 1716 году. После возвращения в Россию в 1725 году он строил в Москве и много работал в Екатерингофе, Стрельне и Петергофе Одновременно он строит в Север­ной столице немало домов по частным заказам для видных государственных деятелей того времени А.М. Черкасского, А.И. Остермана, И.Ю. Трубецкого. А.Л. Нарышкина, А.П. Во­лынского и многих других.

Затем перед дворцом Головкин создает большой двор, ок­руженный жилыми строениями, во дворе высаживает белые ели, а по обеим сторонам двора - плодовый сад, в котором культи­вировались и росли яблони. Весь фруктовый сад был длиной 120 сажен, а шириной 100, с севера сад окружен каналом, а с южной стороны - оранжереями и парниками.

При сыне канцлера, Михаиле Гавриловиче, в 30 е годы XVIII столетия к существовавшему каменному дому были пристрое­ны одноэтажные боковые галереи, заканчивавшиеся двумя фли­гелями, высотой в полтора этажа. Постройка оказалась вытяну­той с юга к северу, вдоль склона холма, на 33 сажени. Каждая боковая галерея длиной 11 и шириной 4 сажени была прорезана по восточному фасаду семью оконными проемами и офор­млена лопатками. По карнизу галерей шла балюстрада. Центральный объем этой вытянутой постройки значительно выступал от линии галерей к востоку. Несколько меньше выступали боковые флигеля размерокубометров на 5 саженей. Это придавало фасаду постройки рельефность, выразительность. В этом чувствуется рука маститого архитектора, которым мог быть Еропкин. Здание было выполнено в формах архитектуры первой трети XVIII века.  Под постройкой тянулся во всю длину под­земный погреб. Западнее палат были высажены в дерновых квадратах серебристые ели, «подстриженные в виде пирамид». Тогда же, очевидно, объединенная усадьба и получила новые чер­ты живописной планировки.

Хозяин отдавал предпочтение перед другими своими усадьбами ропшинской. Не случайно наряду с Петергофом, Царским Селом и Стрельной стали называть тогда Ропшу как образец дворцово-паркового ансамбля. Но осуществить всего задуманного Головкин не успел.

Ропшинская усадьба во владении Головкиных вобрала в себя все лучшее и характерное для русского паркостроения первой половины XVIII века.



Категория: Виктор Моня«Ропша» | Добавил: Velikiy (29.10.2011)
Просмотров: 2393 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]