Главная » Статьи » Книги » Поднятые по тревоге. Федюнинский И.И.

Глава 5. «У нас есть вопросы, господин генерал!» "Поднятые по тревоге". Часть 2.

Тост был принят. Но американцу, как видно, не терпелось задать свои вопросы.

— Господин генерал, почему Красная Армия отказалась сейчас от корпусной структуры?

— В данное время мы считаем целесообразным приблизить более квалифицированное армейское руководство непосредственно к войскам, — ответил я. — Но, повторяю, так мы считаем в данное время, в данных условиях. А дальше будет видно.

— Очень хорошо! — вступил в разговор английский полковник. — В таком случае скажите, после упразднения корпусов как быстро ваш приказ стал доходить до войск?

Вопрос был задан не случайно: управление войсками все еще являлось нашим узким местом. Это показала, в частности, Любаньская операция. Англичанин выжидательно смотрел на меня.

— Это зависит от штаба и от начальника штаба, — осторожно заметил я.

— О да, у вас очень энергичный начальник штаба! — Англичанин широко улыбнулся, показав крупные желтоватые зубы, и слегка поклонился в сторону генерала Пигаревича. Однако было заметно, что мой ответ его не удовлетворил.

Американец засмеялся, откинувшись на спинку стула, потом, оборвав смех, спросил:

— Какое у вас мнение о танках «Матильда» и «Валлейнтайн»?

— Что ж, машины в общем-то хорошие... — Я сделал небольшую паузу, а потом продолжал: — Где-нибудь в Африке, в степных и полустепных районах, да еще в колониальной войне, когда не требуется прорывать прочную оборону, они вполне себя оправдают. Для этого, вероятно, и предназначаются. У нас же тут местность лесисто-болотистая, пересеченная, а гусеницы у ваших машин узкие, поэтому «Матильдам» и «Валлейнтайнам» трудно приходится. Кроме того, при движении по лесу, на крутых поворотах, подъемах и спусках гусеницы часто слетают. И потом, на мой взгляд, ваши машины излишне комфортабельны: в них много гуттаперчи, которая, к сожалению, легко воспламеняется. Впрочем, этот конструктивный недостаток мы устранили.

— Каким образом? — осведомился англичанин.

— Очень просто: сняли всю гуттаперчу и отдали девушкам на гребешки.

— Браво, хорошо сказано! — опять засмеялся американец.— Ну а как вы оцениваете самолеты «Тамагаук»?

— В нашей армии их нет.

— Да, но вы имели их в своем распоряжении, когда командовали пятьдесят четвертой армией, — чуть прищурившись, сказал американец.

Я подумал, что гости, видимо, успели ознакомиться с моей биографией, и ответил:

— Самолеты неплохие. Но при отправке их к нам ваши фирмы нередко допускают оплошность — не присылают запасных частей. В результате самолеты часто из-за небольших поломок выходят из строя.

— Позвольте еще один вопрос, господин генерал, — обратился английский полковник. — Как вы расцениваете значение второго фронта?

Это уже был вопрос деликатного свойства, обсуждать его мне совсем не хотелось, и я сказал:

— Отвечу вам, господа, вопросом на вопрос: что легче — драться с врагом один на один или втроем бить одного врага? Как вы думаете?

— Конечно, втроем бить врага легче, — озадаченно ответил англичанин.

— Вот и я так думаю. Прошу, господа, закусывать. Кажется, мы слишком увлеклись разговорами и забыли о наших бокалах.

После ужина все перешли в переднюю половину землянки, где был приготовлен кофе и лежали коробки с сигарами. Я сел на свое обычное рабочее место за столом.. Позади меня на стене висела большая карта районов Гжатска и Вязьмы.

Переводчик, расхаживая по землянке, словно невзначай подошел к ней и начал внимательно разглядывать. На карте не было никаких карандашных пометок, но я все же сказал, не поворачивая головы:

— Господин Паркер, я всегда стараюсь следовать примеру великих русских полководцев Суворова и Кутузова. Когда Суворова во время итальянской кампании высокопоставленные представители австрийского правительства спросили, каковы его планы ведения войны, он ответил: «Если бы моя шляпа знала мои планы, я бы ее сжег». А Кутузов однажды заявил: «Если бы мои планы знала моя подушка, я бы на ней не спал». Вот поэтому я тоже никогда не наношу на карту своих замыслов раньше, чем это становится совершенно необходимым.

Английский полковник так взглянул на Паркера, что тот сразу съежился и отошел в угол землянки, подальше от карты. Гости поблагодарили за ужин и беседу.

Оставшись наедине с генералом Пигаревичем, я сказал ему, чтобы он распорядился утром подать лошадей. Проснулись гости довольно поздно. Они появились часов в девять. В это время я уже стоял около оседланных лошадей.

— Здравствуйте, господа! — приветствовал я союзников. — Очень сожалею, что не могу разделить с вами завтрак. Вы сами люди военные и понимаете, что служба есть служба. Мне нужно поехать в одну из частей. Но не огорчайтесь. К вашим услугам — генерал Пигаревич. Думаю, что он с успехом выполнит обязанности хлебосольного хозяина.

Действительно, Пигаревич постарался. На этот раз гости основательно познакомились с качеством и свойствами русской водки. Вернувшись в штаб армии, я уже не застал иностранных офицеров. После завтрака они уехали в Москву.

В течение июня и июля на можайском направлении было довольно спокойно. Война словно бы ушла от нас. Лишь время от времени кое-где завязывалась ружейно-пулеметная перестрелка. Изредка артиллеристы выпускали несколько снарядов, пристреливая ориентиры. Тихо было и у соседей.

В середине июня после ожесточенных боев вышла из вражеского тыла действовавшая в районе Дорогобужа группа генерала П. А. Белова. И опять наступило затишье. Западный фронт замер, закопался в землю. Ожесточенные бои шли южнее — на Брянском, Юго-Западном и Южном фронтах, на воронежском направлении, в большой излучине Дона, в Донбассе, в предгорьях Кавказа. Сводки Советского информбюро были тревожными.

Но в августе начались перегруппировки и у нас. Мы приняли полосу правого соседа. 20-я армия генерала М. А. Рейтера сокращала фронт и отодвинулась правее. Чувствовалось, что и наш фронт готовится к боям. Они начались в середине августа. В сущности, это были наступательные бои местного значения.

Мы имели время хорошо к ним подготовиться, в частности тщательно организовать артиллерийскую подготовку. В этом была большая заслуга командующего артиллерией армии генерал-майора Семенова-маленького (у нас был еще один артиллерист Семенов-большой).

Кстати, мне запомнился довольно любопытный эпизод из биографии Семенова-маленького. В начале войны он, как и я, был на Юго-Западном фронте. Часть их попала в окружение. Выходили небольшими группами. Однажды несколько бойцов и командиров, среди которых был и Семенов, зашли в украинское село, постучались в одну из хат. Дверь им открыл седой хмурый старик.

— Дедушка, посоветуйте, как нам лучше пройти к своим, — обратился к старику Семенов.

Старик пожевал сухими губами и принялся объяснять дорогу. В это время раздался звонкий детский голосок:

— Не так, деду.

С печки соскочила белобрысая девочка лет десяти-одиннадцати.

— Давайте я вам сама покажу дорогу, — предложила она. — Как выйдете к реке, там обрыв будет. Вы возьмите правее и лесом идите. А если пойдете, как дед советует, попадете прямо к немцам.

— А ты откуда дорогу знаешь? — спросил Семенов.

— Так я же, дядечка, на том берегу каждый день корову пасу.

Окруженцы последовали указаниям девочки и благополучно перешли линию фронта.

— После войны вам надо найти эту девочку, поблагодарить ее, — говорил я Семенову.

Семенов согласился:

— Обязательно буду искать.

И он действительно пытался выполнить свое намерение. Когда кончилась война, поехал на Украину, искал девочку, но, к сожалению, не нашел.

В начавшихся боях 5-я армия частью сил наносила удар в направлении крупных населенных пунктов Самуйлово и Карманово. В первый день, взламывая глубоко эшелонированную оборону противника, войска продвинулись на несколько километров. Были захвачены довольно значительные трофеи. На следующий день прошли еще немного. Но затем продвижение прекратилось. Подтягивая резервы из Гжатска и Вязьмы, противник предпринял сильные контратаки.

Во время этих боев я выехал в 3-ю гвардейскую мотострелковую дивизию. Акимов, которому недавно присвоили звание генерал-майора, при встрече сказал, что уже начинал беспокоиться, почему я так долго находился в пути.

— А разве вам было известно о моем выезде к вам? — спросил я.

— Еще вчера позвонили из штаба армии.

Во время нашего разговора по наблюдательному пункту противник произвел сильный артиллерийский налет. Пришлось укрыться в щелях.

— Часто бывают такие налеты? — спросил я Акимова.

— Нет, сегодня первый раз, — ответил он, отряхивая песок с гимнастерки.

Когда я уже уехал из дивизии, НП подвергся бомбардировке девяти «юнкерсов», которые совершили три захода, обрушив на лес большое количество бомб.

Такое совпадение наводило на мысль о том, что немцы подслушивают наши телефонные разговоры. Мне приходилось сталкиваться с такими фактами еще в 54-й армии. Я решил проверить свои предположения и с этой целью договорился с командиром одной из дивизий о предстоящей встрече. Разговор велся по телефону открытым текстом. Одновременно я послал в дивизию офицера связи с запиской, в которой отменял намеченную встречу и давал указания, как следует поступить.

В указанное по телефону время к развилке дорог, где «намечалась» встреча, подъехали несколько автомашин и укрылись в лесу. Ждать пришлось недолго. Над лесом появились вражеские самолеты и сбросили на дорогу бомбы. Штаб армии вынужден был дать специальные указания о строгом сохранении тайны в телефонных разговорах. Бои продолжались до второй половины сентября. Нам удалось немного улучшить свои позиции. К октябрю снова зарядили дожди. Осень вступила в свои права. Опять началась распутица. Войска армии на всем фронте перешли к обороне.

Категория: Поднятые по тревоге. Федюнинский И.И. | Добавил: Velikiy (17.04.2011)
Просмотров: 676 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]