Главная » Статьи » Книги » Поднятые по тревоге. Федюнинский И.И.

Глава 3. Взрывать или нет? "Поднятые по тревоге". Часть 2.

А на следующий день меня срочно вызвали к аппарату ВЧ. Услышав в трубке голос жены, которая в то время находилась в Свердловской области, я вначале даже обеспокоился:

— Что случилось? Почему ты звонишь?

— Ничего не случилось, — ответила жена. — Мне вчера передали из райкома партии, чтобы я приехала в Свердловск для телефонного разговора с Москвой. Я приехала. А вызвали меня, оказывается, чтобы дать возможность поговорить с тобой.

По-видимому, кто-то из штаба Ленинградского фронта решил, что надо успокоить мою жену, которая могла узнать о вымыслах гитлеровцев. Кто из товарищей проявил такую заботу и чуткость, я не знал, но был искренне благодарен ему.

В последних числах ноября я выехал в штаб Ленинградского фронта для уточнения задач, которые предстояло решить 54-й армии в уже начавшемся контрнаступлении наших войск под Тихвином.

Ехать пришлось по ледовой трассе, проложенной через Ладожское озеро. Эта «Дорога жизни», как ее называли ленинградцы, вступила в строй 22 ноября.

Лед был еще хрупким и местами совсем тонким, но все же через озеро тянулись колонны автомашин с продовольствием для осажденного города. Автомобили шли с неполной нагрузкой, чтобы уменьшить опасность разрушения льда. С этой же целью к грузовикам прикрепляли сани, на которые укладывали часть грузов.

Мы ехали по необозримой белой равнине. Кругом были только снег и лед. И по этой равнине, растянувшись почти до самого горизонта, бесконечной линией темных точек двигались автомашины. По обеим сторонам пути чернели вехи. Регулировщики, одетые в белые маскировочные халаты поверх полушубков, стояли на пронизывающем до костей ветру и флажками указывали дорогу.

То здесь, то там виднелись поднятые к небу стволы зенитных орудий. Сами пушки, укрытые снежными кирпичами, были почти незаметны. Противник совершал частые налеты на Дорогу жизни. Об этом свидетельствовали разбитые автомашины и многочисленные воронки, затянутые тонким льдом.

Тяжел и опасен был труд ладожских шоферов. Но они понимали огромное значение своей нелегкой работы. Ледовая дорога являлась единственной коммуникацией, связывающей Ленинград со страной, и ее роль была исключительно велика.

Я не буду подробно рассказывать о Дороге жизни. Об этом с достаточной полнотой говорится в книге Дмитрия Васильевича Павлова «Ленинград в блокаде». Как уполномоченный Государственного комитета обороны по продовольственному снабжению войск Ленинградского фронта и населения Ленинграда, Павлов приложил немало труда и энергии, проявил незаурядные административно-организаторские способности, обеспечивая доставку грузов через Ладожское озеро в порт Осиновец и далее по железной дороге в Ленинград. О себе Павлов в книге не упоминает, но работал он много и добросовестно, особенно в дни, когда противник овладел Тихвином и была перерезана железная дорога Тихвин — Волхов — Мга.

По ледовой дороге осуществлялось не только снабжение Ленинграда. По ней из города Ленина шло пополнение в части, сражающиеся под Волховом и Тихвином, поступала боевая техника. В 54-ю армию через Ладожское озеро были направлены две стрелковые дивизии и лыжный полк, которым командовал майор А. Ф. Щеглов (ныне генерал-полковник). Личный состав этих частей отличался высоким боевым духом, но физически люди были чрезвычайно слабы: сказывалось длительное пребывание в ленинградской блокаде. Доходило до того, что во время многокилометрового пешего перехода лыжники оказывались не в состоянии нести свои лыжи, и многие бросали их на льду Ладожского озера. Встречая ленинградцев, мы старались по возможности предоставить им хотя бы кратковременный отдых и хорошо накормить.

По льду озера к нам были переправлены из Ленинграда даже тяжелые танки КВ. Башни с танков снимали и устанавливали на санях, чтобы уменьшить тяжесть многотонных боевых машин. Но все равно под гусеницами танков лед угрожающе трещал. От механиков-водителей требовалась большая смелость. Механик-водитель, который первым провел КВ по льду Ладожского озера, был награжден орденом Красного Знамени. Я сам вручал ему эту высокую награду.

В Ленинград я прибыл вечером. Уже стемнело. Автомашина стремительно неслась по пустынным улицам мимо темных каменных громад многоэтажных домов, мимо скверов и парков, занесенных снегом. Замечательные ленинградские памятники искусств укрылись блокадной одеждой — досками, мешками с песком. На Аничковом мосту не было известных всему миру клодтовских коней.

Прохожие попадались редко. Даже на Невском высились неубранные сугробы. Казалось, будто город вымер. Но я знал, что Ленинград живет и борется, что на фабриках и заводах стоят у станков непреклонные, сильные духом люди, трудятся, обогревая свои рабочие места огнем неярких костров, неизвестно когда и где отдыхая. Ленинградский рабочий класс, отбивший город у старого мира в 1917 году, и ныне был полон несокрушимой воли к победе.

За темными шторами квартиры в те дни композитор Дмитрий Шостакович создавал свою симфонию, в которой звучали и мужество, и ненависть к врагу, и великая вера в советского человека. Ленинградские ученые думали над тем, как изготовить мыло без жиров, какие дикие растения можно употреблять в пищу. А престарелый академик Орбели, директор и хранитель Эрмитажа, обходил опустевшие залы, мечтая о том дне, когда снова гостеприимно распахнутся двери этого изумительного дворца искусства и тысячи советских людей смогут опять любоваться бессмертными творениями выдающихся мастеров...

В штабе фронта задержался до полуночи. 54-я армия получила задачу намести удар по левому флангу группы «Бекман» в направлении Кириши, отрезать пути отхода этой группе и 39-му моторизованному корпусу, а потом во взаимодействии с войсками 4-й армии уничтожить их. Задачу предлагалось выполнить в основном наличными силами, в дополнение к которым командование фронта направляло из Ленинграда пока только 80-ю стрелковую дивизию.

Покончив с делами, я поехал ночевать в штаб 42-й армии. Хотелось повидать бывших сослуживцев.

Ехать было недалеко. Линия фронта проходила по-прежнему в шести километрах от Кировского завода и в четырнадцати от центра Ленинграда — Дворцовой площади.

Командный пункт 42-й армии размещался там же, где находился и в сентябре, — в районе Кировского завода. Здесь я застал командующего генерал-лейтенанта И. Ф. Николаева, члена Военного совета Н. В. Соловьева, начальника штаба генерал-майора Л. С. Березинского. Они искренне обрадовались моему приезду. Несмотря на поздний час, разговорам не было конца.

Я, признаться, не прочь был с дороги перекусить и, не видя никаких приготовлений к ужину, напомнил:

— Ну а чем же, хозяева, будете угощать?

— Эх, Иван Иванович, — вздохнул Николаев, — сказать по правде, с питанием у нас туговато. Кроме чая, ничего предложить не можем. Даже хлеба нет.

Ленинград в те дни голодал. С 20 ноября рабочие получали по 250 граммов хлеба в день, а служащие, иждивенцы и дети по 125 граммов. Нормы питания для личного состава войск также были сокращены. Войска первой линии получали по 300 граммов хлеба и 100 граммов сухарей на человека, а тыловые части — по 150 граммов хлеба и 75 граммов сухарей. Военный совет армии не считал возможным ставить себя в особое положение. Вспомнив об этом, я пожалел о своем не совсем тактичном вопросе.

— Ладно, распорядитесь насчет чая, а все остальное приложится, — сказал я.

Лейтенант М. С. Рожков принес из автомашины небольшой чемоданчик и наш сухой паек, предусмотрительно захваченный из-под Волхова, где недостатка в продовольствии не ощущалось.

Увидев на столе несколько банок консервов, колбасу, буханку хлеба, Березинский весело заметил:

— Сегодня у нас будет настоящий пир!

— А это вам скромный подарок, — я раскрыл чемоданчик, в котором тоже были продукты. — Забирайте, пожалуйста.

— Нет уж, Иван Иванович, вы сами и разделите свои подарки, чтобы между нами, не дай бог, ссоры не вышло, — невесело пошутил Николаев, — раскладывайте все на три части.

Да, трудное было время. Ценой больших лишений, большого гражданского мужества отстояли советские люди, руководимые партией, колыбель пролетарской революции — город Ленина.

На следующий день я вернулся в Горку. Мы начали готовиться к наступлению. Активно велась разведка, подвозились боеприпасы. Усилилась партийно-политическая работа в частях.

В 3-й гвардейской дивизии в конце ноября произошло знаменательное событие: ей вручали гвардейское Знамя. Сам я не смог присутствовать на этой торжественной церемонии. От имени Военного совета Ленинградского фронта Знамя вручал бригадный комиссар В. А. Сычев. Принял его командир дивизии генерал-майор Н. А. Гаген и, высоко подняв, прошел вдоль замершего строя бойцов.

Гвардейцы поклялись еще крепче бить врага, не давая ему пощады, с честью выполнить задачу, которая будет поставлена командованием.

3-я гвардейская дивизия (бывшая 153-я стрелковая) имела славные боевые традиции. Ее сформировали в августе 1940 года на Урале, и с тех пор генерал Гаген бессменно командовал ею. В дивизии служили главным образом алапаевцы, тагильцы, свердловчане — народ крепкий, смелый. В июле 1941 года она попала в окружение, но прорвала кольцо. В боях под Ленинградом тоже не раз действовала в сложной обстановке и из всех трудностей выходила с честью. Здесь она и получила звание гвардейской. К моменту вручения ей Знамени среди бойцов и командиров было 66 орденоносцев и более 200 человек, представленных к правительственным наградам. Далеко не каждое соединение в ту пору могло похвалиться таким количеством героев.

Слово, данное при вручении Знамени, гвардейцы сдержали. В декабре в наступательных боях под Волховом дивизия снова отличилась, и Военный совет Ленинградского фронта объявил благодарность всему личному составу.

В предстоящем наступлении командование армии отводило важную роль сосредоточенной в районе Войбокало ударной группе, в которую входили 311, 285, 80-я стрелковые дивизии, 6-я бригада морской пехоты и 122-я танковая бригада.

Мы учитывали особенности обороны противника, которая представлялась в виде отдельных очагов — взводных и ротных опорных пунктов, объединенных в батальонные узлы сопротивления. Опорные пункты были созданы в деревнях и поселках, на высотах, на перекрестках дорог и опушках лесов. Промежутки между ними контролировались мелкими пехотными подразделениями и были прикрыты артиллерийско-минометным огнем. Перед передним краем противник установил инженерные заграждения и минные поля. Основные его огневые средства были сосредоточены также недалеко от переднего края. Именно здесь немецко-фашистское командование намеревалось оказать наибольшее сопротивление, так как в целом оборона была неглубокой.

3 декабря ударная группа перешла в наступление, вклинилась в оборону противника и блокировала его опорные пункты в Опсала, Овдекала, Тобино, Падрила и совхозе «Красный Октябрь». Однако сказывалось отсутствие резервов, необходимых для развития успеха. Противник же перебросил сюда из-под Красногвардейска две пехотные дивизии, которые были с ходу введены в бой южнее Войбокало.

Соотношение сил, которое было в начале наступления в нашу пользу, теперь изменилось и стало равным. Тогда я решил прибывшие из Ленинграда 115-ю и 198-ю стрелковые дивизии сосредоточить в районе рабочих поселков № 4 и 5, чтобы нанести удар во фланг и тыл основной группировке противника, действовавшей юго-восточнее Войбокало.

15 декабря эти дивизии начали наступление, сломили сопротивление врага и за два дня боев продвинулись на 20 километров в направлении на Оломна. 18 декабря армия перешла в решительное наступление. Ломая сопротивление врага, она начала быстро продвигаться к югу от северной железной дороги. Были уничтожены блокированные гарнизоны противника в населенных пунктах Оломна, Падрила, Воля.

С выходом в район Оломна нам удалось охватить левый фланг главных сил противника, действовавших на правом берегу реки Волхова. В тыл врагу были брошены лыжные батальоны. Они действовали в лесах и на проселочных дорогах, нападали на обозы и небольшие части, закрывая противнику пути для организованного отхода, а также подвоза боеприпасов и продовольствия.

Наступательный порыв наших войск был очень высок. В тридцатиградусные морозы и снежные метели они совершали длительные переходы. Противник минировал дороги, устраивал завалы. Под его артиллерийским и минометным огнем саперы прокладывали путь пехоте. Наша артиллерия не отставала от стрелковых частей. Как всегда, решительно и отважно действовали моряки 6-й бригады.

19 декабря была освобождена железная дорога Волхов — Тихвин. К этому времени войска 4-й армии вышли к реке Лынка и охватили правый фланг волховской группировки противника. Опасаясь окружения, гитлеровцы начали поспешно отходить. В связи с этим определился значительный успех на фронте, где наступали 3-я гвардейская и 310-я стрелковая дивизии. Они перешли к преследованию отходившего противника, и 21 декабря 310-я дивизия соединилась в районе Лынка с войсками 4-й армии.

А 27 декабря Советское информбюро сообщило: «Части 54-й армии генерал-майора тов. Федюнинского (Ленинградский фронт) за период с 18 по 25 декабря разгромили волховскую группу противника. В результате разгрома этой группы нами захвачены следующие трофеи: орудий 87, станковых пулеметов 47, ручных пулеметов 166, автоматов 57, винтовок 600, танков 26, минометов 142, грузовых автомашин 200, патронов свыше 300000, снарядов 18000, мин 13000, гранат 10000, велосипедов 400 и много другого военного имущества. Уничтожено до 6000 немецких солдат и офицеров. Освобождено от противника 32 населенных пункта».

Войска 4-й и 52-й армий также добились успехов. Они вышли 27 декабря к реке Волхову на фронте Кириши — Новгород и захватили плацдарм на левом берегу. В итоге противник был отброшен на тот рубеж, с которого 16 октября начал наступление на Тихвин.

В конце декабря 54-я армия натолкнулась на упорное и организованное сопротивление противника у линии железной дороги Мга — Кириши. Наши коммуникации были растянуты, транспорта для подвоза боеприпасов и продовольствия не хватало. В результате овладеть районом Кириши не удалось. Части приступили к закреплению достигнутых рубежей.

Командование армии трезво оценивало успехи. Мы не закрывали глаза на недостатки, выявившиеся в ходе наступления. Важнейшим из них было наше неумение осуществлять энергичный и дерзкий маневр для обхода и охвата опорных пунктов противника. Поэтому в ряде случаев борьба за эти пункты затягивалась.

Опыт боев подтвердил исключительное значение четкой организации взаимодействия пехоты и артиллерии в звене рота — батальон — полк, значение массированного артиллерийского огня с целью подавления огневых средств, а также огня прямой наводкой по огневым точкам противника.

Важную роль в боях сыграли мелкие группы автоматчиков, которые дерзко просачивались в глубину обороны и на фланги гитлеровцев, нарушали у них огневое взаимодействие, вносили панику. Практика показала, что наиболее эффективным является не «выдавливание» и «выжимание» противника из опорных пунктов, а смелые и решительные действия на путях его отхода, особенно в дефиле, теснинах, на переправах. В целом же итоги наступления могли только радовать.

Потерпел крах план немецко-фашистского командования полностью изолировать Ленинград от страны. Вражеская группировка, угрожавшая Ленинграду вторым кольцом блокады, была разгромлена. Наши активные наступательные действия в определенной мере способствовали успеху контрнаступления под Москвой. Основные силы группы армий «Север» были скованы, и противник не смог ничего перебросить на главное, московское направление.

Волховская ГЭС осталась далеко в тылу. Вопрос «взрывать или нет?» сейчас уже не стоял. Первенец ленинского плана ГОЭЛРО продолжал выситься на берегу Волхова, воды которого бились в бетонные устои сохраненной плотины. И когда в январе 1943 года была прорвана блокада Ленинграда, Волховская ГЭС вновь дала электроэнергию городу-герою.

Категория: Поднятые по тревоге. Федюнинский И.И. | Добавил: Velikiy (17.04.2011)
Просмотров: 599 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]